Нил Олег (nilloleg) wrote,
Нил Олег
nilloleg

Categories:

СКАЗ О ДАЖДЕ, ЖИВЕ И МАРЕ (часть1)

(фантазия на тему русских сказок)
Сказка ложь
Когда Межгардар был ещё молоком не вспоен, Ясеньгардар юн, а Дасуньгардар не рожден даже, собрал Сварог сынов своих родных: Перуна, Велеса да младшего – Даждя. Стали сыновья на возрасте. Пора пришла свадьбы играть.

– Сынки, мои любые, покуда я ещё не стар, мне охота бы вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.

Сыновья отцу отвечают:

– Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?

– Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша.

Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили. Залетела стрела перунова за седьмы небеса, подняла стрелу доча Царя небесного. У Велеса упала стрела на двор дальний залесный, подняла её доча Царя подземельного. А у младшего сына, Даждя, стрела поднялась за седьмые небеса, да улетела, сам не знает куда.

Взял Даждь копьё богов Вардиро, сел на коня.

Вот он ехал, ехал за леса, за горы, за реки, за долы, приехал Даждь в царство Гор Оконечных. Встретился по пути ему дозорный царя того царства, да и отвёл к царю Даждя. Великан тот царь был. Недаром страна его горная.

Кладёт Горыня гору на мизинец, качает, затем горы сворачивает. Сам-то он и поворочал горы в стране своей, как ему надобно.

– Не видал ли, царь Горыня, стрелы моей в небе?!
.
– А коли видал, скажу, помогу. Да и ты уж помоги, милый божич Сварожич, освободи от напасти царство моё. Засел у моста Калинова Похвист – разбойник. И сам в царства Навьи не ходит, и нам не дозволяет! Поможешь с напастью моей, тогда скажу. И не просто скажу, а и помогу, коли что!

– А почто вам в царства Навьи ходить-то понадобилось?!

– А и поможешь, так и скажу тебе!



Поехал Даждь к границам царства сего. И царь Горыня поехал с ним.

За границами царства и горы миновали, да и пустоши исчезли. И вот доехали до моста Калинова до реки Смородины. Зато леса огромные встали перед путниками.

И тут выскочили ветры злые, буйные. Да завертелись в косы травы-муравушки. А леса поседели да пожухлели, да приклонилися. Да сбили с ног Горыню, едва он успел ухватиться за травы-муравы.

Да как наскочат ветра на Даждя, сбили с ног коня его. Едва удержался конь.

– Что ж ты, волчья сыть, спотыкаешься, али не казацкий ты конь?! Али не слыхал ты посвиста соловьего, не слыхал ли покрика звериного, не видал ли ты ударов богатырскиих?!

Да как вдарит Даждь коня плёточкой шелковой по рёбрам крутым. Взвился конь чуть не под небеса. Вынул Даждь копьё бого Вардиро.

Налетел Даждь на Похвиста – разбойника, да как вдарит его копьём своим плашмя, у того и дух вышибло. Утихли ветры злые, распрямились леса да травы. Схватил Даждь Похвиста за шиворот, да заткнул пробкой уста его блядные, пока не очнулся разбойник. Привязал его к стременам крепко-накрепко.

– Говори теперь, царь Горыня, куда стрела моя улетела.

Указал Горыня в сторону моста Калинова, а потом сказал:

– Вот тебе камешек волшебный. Как трудно тебе будет, кинь сей камешек на землю, помощь моя тут как тут будет.

Воротился Горыня в царство горнее своё. А божич далее поехал.

Вышел навстречу Даждю великан и говорит:

– Спасибо тебе, богатырь добрый, что повоевал разбойника Похвиста!

– Кто ты, великан такой, что так докучал тебе сей разбойник невеликий?!

– Я Дубыня, повелитель лесов этих. Прав ты, Даждь! Сильно докучал нам Похвист с ветрами своими, проказами да играми.

– А не видал ли ты, куда стрела моя полетела?

Указал Дубыня в сторону моста Калинова.

– А теперь, – сказал он, – дабы отблагодарить тебя, возьми веточку кленовую. Как трудно тебе будет, кинь веточку на землю, помощь моя тут как тут будет.

– Спасибо тебе, Дубыня-богатырь!

А Дубыня пошёл в свой лес порядок наводить. Который дуб высок, тот в землю пихает, а который низок, из земли тянет.

И поехал Даждь далее к мосту Калинову.

Вышел к нему навстречу третий богатырь и говорит:

– Здравствуй, божич! Прими и моё благодарение, что избавил нас от Похвиста – проказника. Мутил он воды мои во всех реках да озёрах, никак не мог я царством своим править.

– Кто ты, богатырь? И не видал ли, куда стрела моя улетела?

– Зовут меня Усыня. А стрела твоя прямёхонько в болото около Калинова моста упала, там и ищи. И вот тебе волос из уса моего. Как трудно тебе будет, кинь сей ус на землю, помощь моя тут как тут будет.

А Усыня тем временем вернулся к своим делам: реку одним усом запрудил, другим усом рыбу ловит, на языке варит да кушает. Подивился Даждь да и поехал далее.

Недолго ехал по дороге сумрачной. И вот открылся пред ним Калинов мост над рекой Смородиной. Пучилась река, горела, кипела да клокотала.

А из-под моста стоны нечеловеческие раздавались.

Прислушался Даждь, пригляделся. Видит, под мостом висит Кощей. На двенадцати цепях прикован.

Просит Кощей у Даждя:

– Сжалься надо мной, дай мне напиться! Время времён безмерною мерою я здесь мучаюсь. Не ел, не пил – совсем в горле пересохло!

Подал ему божич ведро воды, он выпил и еще запросил:

– Мне одним ведром не залить жажды, дай еще!

Даждь подал другое ведро.

Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро - взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал.

– Спасибо тебе, божич светлый! Всегда помнить буду услугу твою! Три вины твоих прощу, коль провинишься предо мною.

– А подскажешь, не видал ли стрелу мою? – вопросил Даждь Кощея.

– Так вон болото, которое ты ищешь, – указал Кощей и исчез мигом.

И недалёко от самого моста увидал Даждь болото. И в болоте том сидела лягушка-старушка. И держала она в ручонках-лапчонках своих стрелу даждьбогову.

– Лягушка-старушка, отдай мою стрелу.

А лягушка ему отвечает:

– Возьми меня замуж, божич светлый!

– Как мне тебя в жёны взять? Квакуша не ровня мне! Да и стара ты больно, лягушка-старушка!

– Бери! Знать, сплела матушка моя судьбу такую! Иначе не выйдешь из этого болота!

Закручинился. Подумал. Делать нечего, взял Даждь лягушку, принес домой.

Увидал Сварог такое диво, погодить решил со свадьбою. Что подумал о невестах своих, а всё-таки замыслил проверить всех троих.

Вот Сварог позвал сыновей своих и дал он им первое испытание:

– Хочу посмотреть, которая из ваших жён лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубашке.

Сыновья поклонились отцу и пошли.

Пришёл Даждь домой, сел и загрустил. Лягушка скачет, спрашивает его:

– Что ж ты, Даждь, мой друг, невесел? Что ты голову повесил?

Поделился он с нею, какое испытание придумал отец Сварог.

– Не печалься, Сварожич, не кручинься! Утро вечера мудренее.

На другой день Даждь проснулся, лягушка подала ему сорочку:

– Вот, любезный муж мой, отнеси-ка эту сорочку своему батюшке.

Даждь взял сорочку и понес к отцу. Принесли свои сорочки и старшие братья. Посмотрел Сварог и сказал, что хорошие рубашки сшиты новыми жёнами Сварожичей: словно свет и любовь стали нитями.

Но когда взглянул на рубашку, что сшила лягушка, то оторопел Сварог. Словно от самого Рода тянулись нити с узорами, и все судьбы людские читались на рубахе сей. Словно сама Макошь с дочерьи своими шила да украшала наряд сей нитями из клубка судеб.

Признал Сварог третью рубаху лучшей из всех.

– Дети мои! Есть ещё для вас испытание. Хочу посмотреть, которая из ваших жён лучше стряпает.

Пришёл Даждь домой, сел и загрустил.

Лягушка его спрашивает:

– Что закручинился, запечалился?

Глянул Даждь на жену свою. А она уж не лягушка вовсе, а старушка. Младость ушла, старость осталась. Зато человечность появилась.

Подивился Даждь тому, да отвечает:

– Надо к завтрему испечь царю хлеб.

– Не тужи, Сварожич, лучше ложись спать, утро вечера мудренеё.

Наутро Даждь проснулся, лягушка подала ему хлеб:

– Вот, любезный муж мой, отнеси-ка этот хлебушек своему батюшке.

Даждь взял хлеб и понес к отцу. Принесли свои хлеба и старшие братья. Попробовал Сварог и сказал, что вкусные хлеба приготовлены новыми жёнами Сварожичей: словно свет и любовь использовали закваской да тестом.

Но когда попробовал, что стряпала лягушка, то оторопел Сварог. Словно от самой Макоши попробовал стряпню. Словно бы сам приложил свою руку к готовке сего явства.

Признал Сварог хлеб, испечённый женой Даждя, самым лучшим из всех.

– Дети мои! Есть ещё для вас испытание. Хочу посмотреть, которая из ваших жён лучше всех веселиться может. К завтрему пир на весь мир устроим, и вы приходите со своими жёнами. Там и поглядим, какие они красавицы да умницы.

Опять Даждь домой воротился невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

– Сварожич милый, что закручинился? Али услыхал от батюшки слово неприветливое?

Глянул он на жену свою. А она уж не лягушка-старушка, а просто лягушка. Ушла старость, осталась младость. Да вот только человечности поубавилось.

Подивился он явлению такому и отвечал:

– Да как мне не горевать! Батюшка наказал, чтобы я пришёл с тобой на пир. А как я, тебя людям покажу? Хоть не старушка ты уже, а ведь и не человек!

– Не тужи, Сварожич! Ступай один на пир, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром — скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет. Так что утро вечера мудренее, ложись да спи!

На другой день Даждь на пир пошёл один.

Стали смеяться братья с него:

– Что ж ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке принёс! И где ты эдакую красавицу выискал? Чай, все болота исходил? Али за мостом Калиновым нашёл лягушку свою чудную?!

Сварог с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за скатерти браные – пир пировать.

Вдруг поднялся великий стук да гром, весь дворец затрясся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:

– Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Глядь – бегут скороходы, скачут вершники, подлетела к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых лебедях. И выходит оттуда дева ясная, краса ненаглядная: на лазоревом платье - звезды частые, на голове - месяц ясный. Такая красавица - ни вздумать, ни взгадать, только, в сказке сказать. Берёт она Даждя за руку и ведёт за столы дубовые, за скатерти браные.

Дивятся гости, а понять, что к чему не могут. Как же лягушка смогла обернуться красавицей такой?! Уж без волшебства тут не обошлось!

– Как же звать тебя на самом деле, краса ненаглядная? – вопросил Сварог её.

– А имени моего искать не обыскаться. Знать – знаю, а ведать – не ведаю. Колдовством меня окрутило до поры до времени. Когда время минует, тогда имя своё прознаю. А пока Живою меня величайте.

Стали гости есть, пить, веселиться.

А Жива испила сурьи из стакана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила яблочком наливным да огрызок за правый рукав бросила.

Жёны Сварожичей старших увидали её хитрости и давай то же делать.

Попили, поели, настал черед плясать. Жива подхватила Даждя и пошла. Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась - всем на диво. Махнула левым рукавом - вдруг сделалось озеро, махнула правым рукавом - поплыли по озеру белые лебеди. Царь и гости диву дались. А как перестала она танцевать — все исчезло: и вода, и гуси-лебеди.

А старшие невестки пошли плясать: махнули рукавом - только гостей забрызгали, махнули другим - только кости разлетелись, одна кость царю в глаз попала. Сварог рассердился и прогнал обеих невесток.

Даждь же улучил миг удобный, отлучился потихоньку, побежал домой, нашёл там кольцо кудесное. Понял, что с кольцом тем и оборотничает жена его. Бросил он кольцо то в печь. Сплавилось кольцо кудесное, да и пропало колдовство злое.

Возвращается жена Даждя домой, хватилась – нет кольца кудесного. Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит мужу своему:

– Ах, Даждь, божич милый! Что же ты наделал? Поторопился ты от кольца кудесного избавиться. Если бы ты ещё только три дня подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня в Нави, у Кощея Бессмертного, царя Калина... Коли жить я буду, Живой звать меня извольте, коли нет – Марою обзовите!

Обернулась дева красная белой лебедью и улетела в окно.

Поплакал, поплакал Даждь, да решил ехать куда глаза глядят – искать жену свою.

Сказал Сварог ему:

– Пойди в конюшню сварожью. Выбери себе коня по душе, а коль не получится, так конь тебя выберет!

И дал ему золотую узду.

Пошел Даждь выбирать себе коня по душе. Всю конюшню обошел, но ни один конь не дал взнуздать себя. Норовистые кони у отца божичей, не даются взнуздать себя. Ничего не получалось у Даждя.

И вот в самом темном углу увидел он еще одного коня. Тощий конек - одна шкура да кости, еле-еле на ногах держится. Но заметил он Даждя, да так к узде и потянулся.

– Тпру!.. Жалкая кляча, не тебя я ищу! Ищу по душе коня! И как ты вообще в конюшне Сварожичей оказался?!

Ещё раз обошел Даждь всю конюшню, и опять ни один конь не дал взнуздать себя. Только клячонка из темного угла голову к узде протягивала.

Плюнул Даждь, обошёл третий раз конюшню. Всё без толку. И понял, что выбирать коня по душе – не судьба ему. А вот конь выбрал себе хозяина.

– Ну что ж, делать нечего, – решил Даждь, вздохнул тяжко и взнуздал клячу.

И вдруг конь почувствовал узду, встряхнулся трижды, и с каждой встряской стал оборачиваться. И в итоге из несчастной клячи обернулся славным скакуном белогривым, засиял, аки солнце. И заговорил он человеческим голосом:

– Давай же, божич славный, Даждь Сварожич, седлай меня да садись в седло!

– Что за конь предо мной?!

– А звать меня – Хорос Ясный. И теперь буду служить тебе во все времена! Скажи, хозяин, как тебя везти? Хочешь - ветром расстелюсь, хочешь - как мысль помчусь.

– Ты ветром не стелись, мыслию не мчись, а вези меня, как добру казаку ездить пристало.

Побежал конь рысью, задрожала земля под копытами.

Видать, путь вновь лежит к речке Смородине, к мосту Калинову, и дальше в царство навное, где Кощей злым колдовством красу ненаглядную, жену Даждя в полоне держит.

Взял он с собой только копьё богов Вардиро да седло со своего коня старого. Седло, в сумке коего Похвист-разбойник в полоне связанный содержался.

Добрался Даждь до моста Калинова, до речки Смородины. Поехал через речку ту в царство навное. Чудна страна та, всё тут не так, как в явном мире, всё не искони, а закон.

И тут, когда проезжал Даждь мост Калинов, под седлом его взмолился пленник его – Похвист-разбойник:

– Почто ж ты мучаешь меня, Даждь Сварожич, божич сильный, богатырь пресветлый, казак ярый?!

– А не я ж разве тебе пробку в горло воткнул? – дивился Даждь, – Али выплюнул ты пробочку ту?

– Да нет силы у меня ветряной, как в мире явном! До Нави добраться али до Яви. А тут – нет! – сказал Похвист, – Тому и выпала пробочка твоя! Сему и прошу тебя, дабы освободил меня из полона! Уж я тебе пригожусь!

– А и освобожу тебя, коли пообещаешь не озорничать, не разбойничать!

– Осерчали братья мои на меня не напрасно! Получил за проказы свои наказание! Слово даю! Не стану боле озорством людей смущать! А в придачу к слову моему дам тебе волосок из бороды моей. Как трудно тебе будет, кинь сей волосок на землю, помощь моя тут как тут будет.

Отпустил его Даждь и поехал далее.

Увидал избушку. Не лесную, не горную, не болотную, а словно воздушную. На самом краю Яви да Нави. Матерь Прави обитала тут, Макошь предвечная.

«Ай, не поможет ли мне матерь предвечная?» – подумал Даждь и заехал в гости к божине.

Макошь с дочерьми своими ткали пряжу. Доля светлая ткала нити светлые, красные – до пути ясного, чистого. Недоля мрачная ткала нити тёмные, смурные – до пути грешного, грязного. А Макошь то в моток их сматывала, то подрезала ножом, следила за нитями, правила судьбы человечьи да божии, звериные да нелюдские.

Подивился Даждь делу сему.

– Здравы будьте, суденицы мирные! – приветствовал он всех троих.

– Здравствуй, божич, коль не шутишь! – сказала ему Макошь, – Ведомо, что ищешь! Почто ты кольцо кудесное спалил? Не ты его надел, не тебе его было снимать. Жена твоя хитрей, мудреней своего отца уродилась. Он за то осерчал на неё и велел ей три года быть лягушкой-старушкой. А ты поторопился с кудесами разбираться. Ну, делать нечего! Вот тебе клубочек ниточек из кудельца моего: куда он покатится, туда и ты ступай за ним смело. Дойдёшь до сестры моей Яги Виевны, она тебе и скажет, как быть с бедою твоей.

Долго ли, коротко ли, прикатился клубочек к лесу. Там стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

– Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом, – кричит Даждь.

Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом. Сварожич взошёл в неё и видит – на печи, на девятом кирпичи, лежит Яга Виевна, зубы – на полке, а нос в потолок врос.

– Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? – говорит ему Яга, – Дело пытаешь или от дела лытаешь?

– Ах ты, старая, ты бы меня прежде напоила, накормила, в бане выпарила, тогда бы и спрашивала. Я от сестры твоей Макоши предвечной иду, да не без дела, а с пытаньем да со страданьем.

Яга Виевна его в бане выпарила, напоила, накормила, в постель уложила. И затем Даждь рассказал ей, что ищет свою жену.

– Знаю, знаю, – говорит ему Яга, – твоя жена, то ли Жива, то ли Мара, теперь у Кощея Бессмертного. На беду свою ты его из полона выпустил! Теперь трудно её будет достать, нелегко с Кощеем сладить: ключ к царству его – игла, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный пуще глаз своих бережёт.

У Яги переночевал Даждь, и наутро она ему сказала, чтобы дальше тянул ниточку из клубочка своего.

Долго ли, коротко ли, прикатился клубочек к горе лысой, где растет высокий дуб. Видит Даждь – дуб стоит высоко на нем сундук надобный висит, а достать его трудненько.

Взвился Хорос под самые небеса, а не смог достать сундук Даждь. Опечалился Сварожич поначалу, да вспомнил он о должниках своих. Вынул веточку кленовую, кинул оземь.

Явился Дубыня, обрадовался работёнке. Поднатужился, выворотил дуб с корнем. Упал сундук, раскололся, из сундука выскочил заяц - и наутек во всю прыть, прыг-скок в нору и скрылся из виду.

Вынул Даждь камешек волшебный, кинул оземь.

Явился Горыня, обрадовался работёнке. Поднатужился, свернул землю да холмы, достал зайца, грохнул его оземь.

А из зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо.

Вынул Даждь волосок из бороды разбойничьей, кинул оземь.

Явился Похвист, обрадовался работёнке. Надул щёки, как запустил ветра буйные, мигом они с неба достали утку, грохнулась она оземь, яйцо выронила, упало яйцо в синее море.

Тут Даждь залился горькими слезами:

– Где же в море яйцо найти!

Потом вспомнил о последнем должнике своем, достал ус волшебный, кинул оземь.

Явился Усыня, обрадовался работёнке. Стал он ртом море затягивать, усом просеивал воду, только губами причмокивал. Нашёл он яйцо, отдал Даждю.

– Благодарствую, друзья мои любезные! – сказал им Даждь.

– Ты не бросай вещи волшебные, они тебе ещё послужат, – сказали ему братья на прощание.

Собрал Даждь и камешек и веточку кленовую, и ус, и волосок из бороды, спрятал в сумку седельную.

А четверо друзей помирились меж собой так, чтобы не докучать более друг другу, простили брата своего Похвиста-разбойника. С тем и распрощались с Даждем.

Даждь взял яйцо, сломал его и вынул иглу. И сиганул в царство кощеево верхом на верном своём коне Хоросе.

Увидал он дворец Кощея бессмертного; высечен был он весь из горынь-камня и казался ярче солнца небесного, всё под землей освещал.

Вошёл в чертоги кощеевы Даждь. Видит, сидит Кощей на престоле в светлой короне. Блещут глаза его, как два чёрных камня. Руки с клешнями тянет к гостю, словно задушить вздумал.

– С чем пожаловал, гость незваный? – вопросил Кощей Виевич, Калин-царь.

(продолжение следует)

Tags: Велес, ЖИВАЯ ВОДА, Жива, Кощей, Макошь, Мара, ЯЗЫЧЕСТВО, архетип, сказки, фэнтези
Subscribe

promo nilloleg april 22, 2016 09:17 15
Buy for 20 tokens
Видите эту юную, глазастую девушку на фотографии? Красивая, не так ли? Не заглядывая в статью, попробуйте представить, чем занимается эта милая девушка с Сахалина с зашкаливающей няшностью, так сказать? Просто забейте в поиск «катя кловер», уберите безопасные настройки и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments