Нил Олег (nilloleg) wrote,
Нил Олег
nilloleg

Category:

Сказ о Ладе, Свароге да о Роде, отце нашем (часть 2) (продолжение)

Вмиг обернулся кот Баюн. Принёс он клубочек, отдал и наказал, как и куда идти. Наказал спрятаться и ждать, когда чего образуется.
– Доброго пути тебе, отец наш! – мурлыкал кот на прощание.
Клубочек покатился прямехонько в город-не-город в стране-не-стране.
Долго странствовал отец, пришел в место странное – нет ни души живой, всюду пусто! Пошел по тропинке, видит: старая изба - не изба, тыном обнесена, без окон, без крыльца. Он туда вошел и спрятался за печью.

Забрался он во дворец и спрятался за печку.

Вечером приходит туда чёрный старичок, сам с ноготок, борода стелется, полы метёт. Кричит кому неведомо:

– Эй, куманёк! Накорми меня!

Вмиг все готово: расстелились скатерти, на них явства всякие явились, напитки волшебные. Старичок с ноготок наелся-напился.

– Эй, кум, убери объедки!

И вдруг стол пропал, как и не бывало, - ни костей, ни посуды порожней...

Отец дождался, когда уйдет мужичок с ноготок, вышел из-за печки, набрался смелости и позвал:

– Эй, куманёк! Накорми да напои меня.


Куманёк накормил его. Напоил его.

– Да ты и сам садись отведай явств со мною. Небось хозяин твой не ласков с тобою!

Подивился кум невидимый. Посмеялся да ещё каких невиданных явств преподал гостю.

– Спасибо тебе, добрый человек! Столько лет я здесь служу, горелой корки не видывал, а ты меня за стол посадил.

Смотрит отец и дивится: никого не видно, а кушанья со стола словно кто метелкой сметает, квасы и меды сами в чарку наливаются, чарка только и дело, что опрокидывается...

– Куманёк, а покажись-ка ты мне!

- Нет, меня никто не может видеть, я то - не знаю что.

– Эй, куманёк! А пойдем со мной. Служить не служить, а дружить?

– Как же я пойду, коли чёрный кум меня не пускает?!

– А как же он прознает, коли ты невидим?

Куманёк подумал-подумал да сказал:

– Отчего не пойти с тобою? Ты, я вижу, отец. Тебе и служить не в тягость и дружить с тобою за радость!

Вот они поели. Отец и говорит:

– Ну, прибирай всё да пойдем со мной.

Пошел отец из дома-не-дома, оглянулся:

– Кум, ты здесь?

– Здесь. Не бойся, я от тебя не отстану.

Шел, шел отец, дорога далека – прибились его резвые ноги, опустились его белые руки.

– Эх, – говорит, – до чего же я уморился!

А куманёк ему:

- Что же ты мне сразу не сказал? Я бы тебя живо на место доставил. Сигом али мигом, как желаешь?

– Ни сигом, ни мигом, а часом прямым.

– Хорошо!

Подхватил отца тут буйный вихрь и понёс – через горы и леса, над странами и городами.

Долго ли, коротко ли, остановились передохнуть на острове Березень.

Куманёк исхитрился. Глядь на островке встал дворец с золотой крышей, кругом сад прекрасный... Говорит куманёк отцу:

– Отдыхай, ешь, пей да на море поглядывай. Будут плыть мимо три корабля. Ты корабельщиков зазови да угости, употчевай хорошенько – у них есть три храна великих. Ты меня променяй на эти диковинки. Да не бойся, я к тебе назад ворочусь.

Минул срок малый, а плывут три корабля. Корабельщики увидали остров, на нем, дворец с золотой крышей и кругом сад прекрасный.

– Что за чудо? – говорят, – Сколько раз мы тут плавали, ничего, кроме синего моря, не видели. Давай пристанем!

Три корабля бросили якоря, корабельщики сели на легкую лодочку, поплыли к острову. А уж отец их встречает:

– Пожалуйте, дорогие гости.

Корабельщики идут дивуются: на тереме крыша как жар горит, на деревьях птицы поют, по дорожкам чудные звери прыгают.

– Скажи, добрый человек, кто здесь выстроил это чудо чудное?

– Мой слуга, куманёк, в одну ночь построил.

Отец повел гостей в терем:

– Эй, куманёк, собери-ка нам попить, поесть!

Откуда ни возьмись, явился накрытый стол, на нем – мёд и кушанья, чего душа захочет. Корабельщики только ахают.

– Давай, – говорят, – отец, меняться, уступи нам своего слугу, кума кудесного, возьми у нас за него любую диковинку.

– Отчего ж не поменяться? А каковы будут ваши диковинки?

Один корабельщик вынимает из-за пазухи меч-кладенец.

– Ему только скажи: "Ну-ка, меч, руби головы с плеч!" – и он сам начнет колотить, и лезвием, и жалом, и плашмя, кого хочешь, порубит.

Другой корабельщик вынимает из-под полы секиру, повернул её обухом кверху – секира сама начал тяпать: тяп да ляп - вышел корабль; тяп да ляп - еще корабль. С парусами, с пушками, с храбрыми моряками. Корабли плывут, пушки палят, храбры моряки приказа спрашивают.

Повернули секиру обухом вниз - сразу корабли пропали, словно их и не было.

Третий корабельщик вынул щит золотой, повернул его верхом – войско появилось: и конница и пехота. Войска идут, музыка гремит, знамена развеваются, всадники скачут, приказа спрашивают.

Корабельщик повернул щит низом – и нет ничего, всё пропало.

Говорит им отец:

– Хороши ваши диковинки, да моя стоит дороже.

Хотите меняться – отдавайте мне за моего слугу, куманька, все три диковинки.

– Не много ли будет?

– Как знаете, иначе меняться не стану.

Корабельщики думали, думали: "На что нам секира, меч да щит? Лучше поменяться, с куманьком будем безо всякой заботы день и ночь и сыты и пьяны".

Отдали корабельщики отцу три своих диковинки и кричат:

– Эй, кум, мы тебя берем с собой! Будешь нам служить верой-правдой?

Отвечает им невидимый голос:

– Отчего не служить? Мне все равно, у кого ни жить.

Корабельщики вернулись на свои корабли и давай пировать – пьют, едят, знай покрикивают:

– Сват Наум, поворачивайся, давай того, давай этого!

Перепились все допьяна, где сидели, там и спать повалились.

А отец сидит один в тереме, пригорюнился.

"Эх, думает, где-то теперь мой верный друг?"

– Я здесь. Чего надобно?

Обрадовался отец:

– Давай к старику в Навье царство! Только одна кручина у меня: не хочу тебя отдавать в услужение. Даже за пёрышко сокола ясного!

– Не кручинься! Отдай вместо меня храны великие. Глядишь, старик не обидится!

– Не к добру ему эти храны великие пригодятся! Немало бед натворит сей старый чёрт!

Думали-гадали. Порешили, что пойдёт куманёк в услуженье к старику. Коли сможет уйти, уйдёт, коли нет, выручит его отец.

Вернулся отец к старику.

Спрашивает тот:

– Ну, что, добыл то, не знамо что? Нашёл там, не знамо где?

Куманёк, накорми-напои нас! – вскрикнул отец.

Мигом неведомый кум соорудил столы с явствами и напитками.

– Покушали славно! И выпили здравно! – сказал старик, – А скажи, как братец мой чёрный отпустил кума своего?

– А кум сам со мной пошёл.

Не верил старик.

– Останешься со мной, то, не знамо что! – сказал старик.

Промолчал куманёк.

– Слышишь ли? Я отдаю отцу пёрышко, а ты, куманёк взамен пойдёшь. Отвечай!

– Хорошо, – отвечал невидимый кум.

– И чем ты его так приветил, что отказывает новому хозяину?

Вынул старик пёрышко и подает отцу, а оно самое обыкновенное.

– Ну, прощай, куманёк! – сказал отец, – И ты прощай, чёрт старый!

Едет отец к дочерям и думает: «Что ж в это пёрышке Ладушка нашла хорошего?!»

Воротился домой.

Подарки дочкам нравятся; Жива и Мара посмеиваются над Ладой:

– Глупая ты, сиротинушка! Нацепи свое перышко в космы да красуйся!

Промолчала Лада, отошла в сторону; а когда все спать полегли, бросила она перышко на пол и проговорила:

Любезный мой, сокол ясный, явись ко мне, жданный мой суженый!

И явился ей молодец красоты неописанной...

К утру молодец ударился об пол и сделался соколом. Отворила ему Лада оконце, и улетел сокол к синему небу.

Три дня Ладушка привечала к себе молодца; днем он летает соколом по синему поднебесью, а к ночи прилетает к милой своей и делается добрым молодцем.

На четвертый день сестры заметили – наговорили отцу на сестру.

Милые дочки, – говорит отец, – смотрите лучше за собой.

«Ладно, – думают сестры, – посмотрим, как будет дальше».

Натыкали они в раму острых ножей, а сами притаились, смотрят.

Вот летит ясный сокол. Долетел до окна и не может попасть в комнату Ладушки. Бился-бился, всю грудь изрезал, а суженая спит и не слышит.

И сказал тогда сокол:

Кому я нужен, тот меня найдет. Но это будет нелегко. Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь.

Услышала это Ладушка, вскочила с кровати, посмотрела в окно, а сокола нет, и только кровавый след на окне остался. Заплакала она горькими слезами – смыла слезками кровавый след и стала еще краше.

Пошла она к отцу и проговорила:

Не брани меня, батюшка, отпусти в путь-дорогу дальнюю. Жива буду – свидимся, умру – так, знать, на роду написано.

Жалко было отцу отпускать любимую дочку, но отпустил.

Сковала Лада у кузнецов трое башмаков железных, трое посохов железных, трое колпаков железных и отправилась в путь-дорогу дальнюю, искать желанного – ясна сокола.

Шла она полями чистым, шла лесами тёмным, шла через горы высокие. Птахи песнями веселыми ей сердце радовали, ручейки лицо белое умывали, леса тёмные привечали. И никто не мог Ладушку тронуть: волки серые, медведи, лисицы – все звери к ней сбегались. Износила она башмаки железные, посох железный изломала и колпак железный порвала.

И вот выходит Лада на поляну и видит: стоит избушка курьеногая – повертается, стоит качается, не падает.

Говорит Лада:

Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.

Повернулась избушка к лесу задом, к Ладушке передом. Зашла Лада в избушку и видит: сидит там дева ясная, коса долгая. То Среча предвечная, судница человечья. Заплетает нитки красные, узелки на них увязывает, судьбу тем наказывает.

Увидела дева Среча Ладу, зашумела:

Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

Ищу, девица, ясна сокола от пера сварожьего.

О красавица, долго тебе искать! Твой ясный сокол за тридевять земель, в тридевятом царстве. Опоила его зельем дрёмным сестрица моя волхва из царства Калина. На себе женила, на волю не пустила. Но я тебе помогу. Вот тебе серебряное блюдечко и золотое яичко. Когда придешь в тридевятое царство, наймись работницей к царице. Покончишь работу – бери блюдечко, клади золотое яичко, само будет кататься. Станут покупать – не продавай. Просись ясна сокола повидать.

Поблагодарила Лада Сречу и пошла.

А в лесу стук, гром, свист, звёзды мерцают – лес освещают, падают, гаснут – судьбу предвещают.

Страшно стало Ладушке.

А навстречу кот Баюн. Прыгнул к Ладе и замурлыкал:

Не бойся, Ладушка, иди вперед. Будет еще страшнее, а ты иди и иди, не оглядывайся.

Потерся кот спинкой и был таков, а Лада пошла дальше.

А лес стал еще темней.

Шла, шла Ладушка, сапоги железные износила, посох поломала, колпак порвала и пришла к избушке на курьих ножках. Вокруг тын, на кольях лошадиные черепа, и каждый череп огнем горит.

Говорит Лада:

Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.

Повернулась избушка к лесу задом, а к Ладушке передом. Зашла Лада в избушку и видит: сидит дева красная, челом неясная, хмурая неприветливая, печалью заботливая. То Несреча предвечная, судница человечья. Нитки чёрные плетёт, узелки вяжет, ниточки подрезает, судьбу людям сплетает.

Увидела Несреча Ладушку, зашумела:

Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

Ищу, дева красная, ясна сокола от пера сварожьего.

А у моей сестры была?

Была.

Ладно, красавица, помогу тебе. Бери серебряные пяльцы, золотую иголочку. Иголочка сама будет вышивать серебром и золотом по малиновому бархату. Будут покупать – не продавай. Просись ясна сокола повидать.

Поблагодарила Лада Несречу предвечную и пошла. Потемнел лес, страшно стало Ладушке, боится и шагнуть.

Выскочил навстречу кот Баюн. Прыгнул к Ладе и замурлыкал:

Не бойся, Ладушка, иди, родная, вперед. Будет еще страшнее, а ты иди и иди, не оглядывайся.

Потерся кот спинкой и был таков, а Лада пошла дальше.

Спел ей сказку, успокоил и был таков. Пошла Лада, а лес стал ещё темнее. За ноги её цепляет, за рукава хватает... Идёт Лада, идёт и назад не оглянется.

Долго ли, коротко ли шла – башмаки железные износила, посох железный поломала, колпак железный порвала. Вышла на полянку, а на полянке избушка на курьих ножках, вокруг тын, а на кольях черепа; каждый череп огнем горит.

Говорит Ладушка:

Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Встань, как встарь, не как зверям явлена, а как мать поставила!

Повернулась избушка к лесу задом, к Ладушке передом. Зашла Лада в избушку и видит: сидит там Макошь пряжу ткёт. Ту самую пряжу, коию дочери её Среча да Несреча в нити плетут.

Увидела Макошь Ладушку, зашумела:

Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

Ищу, матушка, ясна сокола от пера сварожьего.

– А у дочерей моих была?

– Была, матушка!

Трудно, красавица, тебе будет его отыскать, да я помогу. Вот тебе серебряное донце, золотое веретенце. Бери в руки, само прясть будет, потянется нитка не простая, а золотая.

Спасибо тебе, матушка.

Ладно, спасибо после скажешь, а теперь слушай, что тебе накажу: будут золотое веретенце покупать – не продавай, а просись ясна сокола повидать.

Поблагодарила Лада Макошь предвечную и пошла. Потемнел лес, зашумел, загудел; поднялся свист, совы закружились, мыши из нор повылезли – да все на Ладу. И видит Ладушка – бежит навстречу кот Баюн.

Огромный чёрный, шерсть огнём пышет. Никогда не видала Лада его таким.

Не горюй, – говорит он, – а садись на меня и не оглядывайся. Провинился я пред тобою, но исполню службу свою сполна.

Села Лада на кота чёрного, и только её и видели. Впереди степи широкие, луга бархатные, реки медовые, берега кисельные, горы в облака упираются. А Лада скачет и скачет.

И пел Баюн ей сказки сладкие, пока добирались они в царство Навье.

Перемахнули мост Калинов, и очутились в царстве Виевичей.

И вот перед ними хрустальный терем. Крыльцо резное, оконца узорчатые, а в оконце царица глядит. Красы неописуемой, неземной, то ли навьей, то ли морокою наведённой.

Ну, – говорит кот Баюн, – слезай, Ладушка, иди и нанимайся в прислуги.

Слезла Лада, узелок взяла, поблагодарила кота и пошла к хрустальному дворцу.

Поклонилась она царице и говорит:

Не знаю, как вас звать, как величать, а не нужна ли вам будет работница?

Отвечает царица:

– Звать меня Бурей Ягой Виевной!

Вздрогнула Лада. И как не признала волхву навью?

Да и Яга её не признала. И не ждала вовсе уже приветить сиротку бывшую.

Давно я ищу работницу, но такую, которая могла бы прясть, ткать, вышивать.

Все это я могу делать.

Тогда проходи и садись за работу.

И стала Лада работницей. День работает, а наступит ночь – возьмет Ладушка серебряное блюдечко и золотое яичко и скажет:

Катись, катись, золотое яичко, по серебряному блюдечку, покажи мне моего милого.

Покатится яичко по серебряному блюдечку, и предстанет ясный сокол. Смотрит на него Лада и слезами заливается:

Ясный сокол мой, зачем ты меня оставил одну, горькую, о тебе плакать!

Подслушала царица её слова и говорит:

Продай ты мне серебряное блюдечко и золотое яичко.

Нет, – говорит Лада, – они непродажные. Могу я тебе их отдать, если позволишь на ясна сокола поглядеть.

Подумала Яга, подумала.

Ладно, – говорит, – так и быть. Ночью, как он уснет, я тебе его покажу.

Наступила ночь, и идет Лада в спальню к ясну соколу своему. Видит она – спит её сердечный друг сном непробудным. Смотрит Ладушка – не насмотрится, целует в уста сахарные, прижимает к груди белой, – спит, не пробудится сердечный друг.

Наступило утро, а Ладушка не добудилась милого...

Целый день работала Лада, а вечером взяла серебряные пяльцы да золотую иголочку. Сидит вышивает, сама приговаривает:

Вышивайся, вышивайся, узор, для ясна сокола моего. Было бы чем ему по утрам вытираться.

Подслушала Яга и говорит:

Продай, дева красная, серебряные пяльцы, золотую иголочку.

Я не продам, – говорит Лада, – а так отдам, разреши только с ясным соколом свидеться.

Подумала та, подумала.

Ладно, – говорит, – так и быть, приходи ночью.

Наступает ночь. Входит Лада в спаленку к ясну соколу, а тот спит сном непробудным.

Милый ты мой, ясный сокол, встань, пробудись!

Спит ясный сокол крепким сном. Будила его Лада – не добудилась.

Наступает день.

Сидит Лада за работой, берет в руки серебряное донце, золотое веретенце. А царица увидала:

Продай да продай!

Продать не продам, а могу и так отдать, если позволишь с ясным соколом хоть часок побыть.

Ладно, – говорит та.

А сама думает: «Все равно не разбудит».

Настала ночь. Входит Ладушка в спальню к ясну соколу, а тот спит сном непробудным.

Любый ты мой, ясный сокол, встань, пробудись!

Спит суженый, не просыпается.

Будила, будила – никак не может добудиться, а рассвет близко.

Заплакала Ладушка:

Любезный ты мой ясный сокол, встань, пробудись, на Ладу свою погляди, к сердцу своему её прижми!

Упала слеза девушки на голое плечо суженого и обожгла. Очнулся ясный сокол, осмотрелся и видит Ладу. Обнял её, поцеловал:

Неужели это ты, Лада моя! Трое башмаков железных износила, трое посохов железных изломала, трое колпаков железных поистрепала и меня нашла? Поедем же теперь на родину.

Стали они домой собираться, а Яга увидела сие. И узнала ту самую девушку – Ладу из-за которой её дочки когда-то пострадали.

И приказала Буря Яга в трубы трубить, об измене всех оповестить.

Собрались жители царства, стали совет держать, как ясна сокола наказать.

Тогда ясный сокол говорит:

Которая, по-вашему, настоящая жена: та ли, что крепко любит, или та, что продает да обманывает?

Согласились все, что жена ясна сокола – Лада.

И вернулись они в Ирей светлый.

– Сварог, сын мой любезный! – радовался Род.

Повинились Мара с Живою за то, что так плохо обошлись с Сварогом. И дали ему чашу Братину, дабы мог он всегда оттуда испить мёртвой или живой водицы.

Хотели уж и свадьбу сыграть, да кума надобно позвать. Куманёк у старого чёрта в услужении, а не у Рода в удружении.

Только стали думать, а куманёк тут как тут:

– Я уж давно за вами наблюдаю!

– Куманёк, ты как здесь оказался?

– Да вот пришёл с подарками из Навьего мира, – и достал и меч-кладенец, и секиру, и щит, которые корабельщики оставили отцу, – Виевичи отпустили меня к Родичам. Так что не пора ли за свадьбу?

Тут и кот Баюн пришёл и Бурю Ягу, и Макошь с собой привёл, и всех прочих. Повинилися все, примирилися.

Куманёк накрыл столы. Явства, напитки, сладости да соленья, – чего душе угодно. Гусляры да песняры, плясуны да скоморохи. И пошёл пир на весь мир. Кто там был, то сие не забыл. А кто не был, тот узнал и вам рассказал.

(конец)









Tags: Велес, ЖИВАЯ ВОДА, Макошь, Род, СНЫ АНГЕЛОВ (роман), кот Баюн, сказки, фэнтези
Subscribe

promo nilloleg april 22, 2016 09:17 15
Buy for 20 tokens
Видите эту юную, глазастую девушку на фотографии? Красивая, не так ли? Не заглядывая в статью, попробуйте представить, чем занимается эта милая девушка с Сахалина с зашкаливающей няшностью, так сказать? Просто забейте в поиск «катя кловер», уберите безопасные настройки и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments